о проекте | карта сайта | на главную

СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

 Как в природе, так и в государстве, легче изменить
сразу многое, чем что-то одно.

Фрэнсис Бэкон

взлет сверхдержавы

Ходатайство протоиерея А. И. Введенского перед А. И. Рыковым о помиловании приговоренных к расстрелу митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина (Казанского) и архимандрита Петроградского подворья Троице-Сергиевой Лавры Сергия (Шеина) по делу петроградского духовенства и верующих

25 июля 1922 г.

Т. РЫКОВУ.

Я беспокою Вас письменно, не имея возможности лично обратиться к Вам с той же усерднейшей мольбой, с которой решаюсь докучать Вам письмом моим.

Позвольте прежде всего представиться: я протоиерей Александр Иванович Введенский. Это я в феврале с. года на страницах “Петроградской Правды” первый бросил вызов всему буржуазному христианству и нашей православной церкви в частности по поводу их безсердечия пред лицом страшного голода. Я требовал реализации церковных ценностей для голодающих. Это мной сделано было до соответствующего декрета ВЦИК'а и, конечно, вопреки воле Тихона и митрополита Вениамина. Нецерковному человеку трудно представить, какую бурю негодования вызвала в нашей среде мое письмо. “Ты - Иуда, жид, продался большевикам...” Словесная травля, продолжающаяся ряд месяцев, перешла в открытый и организованный поход церковников против меня. Меня дважды предавали суду церковному, наконец, меня отлучили от церкви. Этого мало - науськанная церковниками толпа несколько раз на улице покушалась на мою жизнь, и, наконец, я тяжко ранен камнем в голову 12-го июня - и до сих пор не оправился от последствий ранения, вот почему не могу лично доложить Вам то, что пишу. Добавлю к этому , что травля меня церковниками продолжается и я не уверен ни в одном дне моей жизни... Эти обстоятельства, мне кажется, дают мне право быть объективным по тому вопросу, к которому я сейчас перехожу. Я обращаюсь к Вам с мольбой о помиловании личности митрополита Вениамина и архимандрита Сергия Шеина. Я хорошо знаю Вениамина. Пока я не выступил против Тихона - он был всегда добр ко мне. Под давлением церковных кругов он в последние месяцы отошел от меня и отлучил, как я сказал, потом от церкви, но раньше я мог его наблюдать из месяца в месяц. У него есть объективная вина. Он не нашел в себе мужества определенно пойти против воли Тихона - не отдавать ценностей. Он, я знаю, в душе и в частных беседах был за отдачу ценностей даже до сосудов (дальше декрета). Но его сломила сила толпы, которая в виде массы реакционного духовенства, кулаческих церковных советов и т. д. давила на него. Он человек слабовольный, без инициативы, без широкого ума. Отсюда его колебания. Он то дает (первый едит в Смольный), то нет (второе послание), наконец, идет на компромисс - третье воззвание. За третье воззвание его возненавидели многие. Он несколько раз подвергался оскорблениям в храмах (в Казанском и Иоанновском монастыре и в др.) - “ты красный митрополит”... Он никогда не думал о свержении Советской власти. Что бы ему дал старый режим? До революции он был вечный викарий, которому не давали хода, чем, конечно, глубоко обижали этого тихого и недалекого монаха. Он до революции и материально нуждался. Его выдвинула революция, если угодно, как несколько гонимого царской церковной бюрократией. Вениамин, будучи митрополитом, всегда с тяжелым чувством вспоминал царский режим. В первые годы своего управления митрополией он сразу же стяжал себе у реакционеров славу “большевика”. Да, Вениамин категорически и систематически воспрещал духовенству вмешиваться в политику. Это особенно после октябрского переворота (когда я с ним лично и познакомился). Когда подходил к Петрограду Юденич, он выражал страх, что придут белые и ему будет конец. И это факт - белые сразу же бы дали ему “секим башка”. Это мы все знали, т. к. знали травлю его церковными реакционерами.

В проповедях Вениамина всегда была основная мысль - любовь ко всем, даже к врагам. Все его проповеди, мной слышанные, производили умиротворяющее впечатление. Так и жил Вениамин эти годы, очень любимый толпой за свой добрый, ровный характер. Думаю, что он ни одному человеку не сделал зла (сознательно). Его лишь не любили те, кто церковь хотел (и хочет - их очень много) вести путем Карловицкого Собора.

Этой весной началась личная трагедия Вениамина. Это трагедия, я бы сказал, его индивидуального характера. Добрый - и слабовольный, с лучшими намерениями - и очень недалекий. Имеющий определенные взгляды - и недостаток мужества преодолеть встречающиеся препятствия. Его, как я говорил, терроризовала тоща: ничего не давать большевикам. Вот лозунг церковной ненависти. Дашь - ты отступник от веры. Прибавьте к этому, чтец над Вениамином висела угроза Тихона лишения сана, если он не послушается его. И человек растерялся. Он всегда и искренно хотел жить в мире с Советской властью - и оказался преступником перед ней. Он мог бы опереться на прогрессивное духовенство, но - в начале кампании я в Петрограде был буквально один. Быть с Введенским - быть продажным. Только, ведь, через несколько недель ко мне присоединятся 11 священников, а против нас - сотни священников. И Вениамин не идет с нами. Что это? Попытка свергнуть Советскую власть?

О нет - только недостаток мужества пойти против толпы, т. к. сам Вениамин в душе, повторяю, был за сдачу ценностей. Он боялся эксцессов толпы против власти. Когда произошли безпорядки на Сенной, он указывал настоятелям на необходимость отгородиться церкви от тех темных людей, которые, под флагом Церковности, хотят проводить свои политические цели.

Эти же мысли он опубликовал в пятницу на Страстной в “Петроградской Правде” (за одно это как его поносили церковники)... Вот Вам правда о Вениамине. Правда из уст человека, с которым Вениамин порвал, обрушился всей силой своего гнева, но который не хочет, чтобы неправда коснулась Вениамина. Вениамин осужден, осужден за дело - он на своем большом посту должен был быть не тем Тихоновским стрелочником (несмотря на свой высокий сан, он, по своей индивидуальности, все же был именно им), а вождем церковных масс. Он, в годину народного испытания, должен был призвать всемерно народ идти по указанию Советской власти. Вместо этого он лавирует, двусмыслинничает. За это он должен быть осужден, отстранен.

Но он не был активным врагом Советской власти, не думал о ее свержения, не организовывал его.

Поэтому его расстрел не будет соответствовать наличному его преступлению. Скажу более. Его расстрел будет иметь непредвиденные последствия. Вот некоторые из них.

Вениамин идет священномучеником, умученным слугами диавола и жидами **. Страшные взрывы ненависти к евреям и к Советской власти пробудятся стихийно в душах сотен тысяч и, м. б., миллионов. Конечно, власть эти взрывы легко ликвидирует, но целесообразно ли, с государственной точки зрения, обострять так массовую психику. Примите во внимание, что народ хорошо знает, что Вениамин никогда не был за царя, который Вениамина не любил, что он всегда был добр, ласков, звал прощать все и всех и, скорее, был большевик (в глазах тех же церковных кругах), чем контр-революционер.

Укажут, что махровые черносотенцы (многие князья церкви, имена которых я не могу называть) сейчас на свободе вообще, либо же всего на всего в тюрьме, а Вениамин, все время пытавшийся (это факт) жить мирно с Советской властью (думаю, что эти попытки не удались вследствие его слабоволия и неширокого ума), а Вениамин расстреливается. И это теперь, когда расстрелы так, слава Богу, редки, когда Советская власть так международно и внутри у себя сильна, когда она имеет много способов изолировать Вениамина и его подобных социально-неустойчивых соратников. Добавлю к этому, что все дело обновления церкви, попытка сделать ее не слугой буржуазии, а посильной помощницей пролетариату, находится в моральной и фактической зависимости от исхода приговора. Если вообще будут расстрелы, - мы, Живая Церковь (и я прежде всего лично), будем в глазах толпы убийцами этих несчастных. Попытка оздоровления церкви будет сорвана.

Я позволил себе обратиться, не зная Вас. Я знаю о Вашем гуманном сердце, которое поймет психологию Вениамина и... да, пожалеет его.

Я несчастлив, что не могу лично и подробнее изложить все, что сказал выше. Но я верую в Бога - и думаю, что Он поможет мне. И я верую в русский народ, глубоко уважаю рабоче-крестьянскую власть народную, верю, что ВЦИК, как верховная воля народная, осудит дела этих церковных преступников во главе с Вениамином, но найдет в себе и силы, милостью победившего пролетариата, оставить жизнь этим несчастным, обезвредив их путем изоляции или как-либо иначе.

Простите ради Христа, что отнял у Вас столько времени.